Вдруг меня пробило

0
561

Вдруг меня пробило

Вдруг меня пробило

Меня зовут Милан, я – алкоголик!

Я родился в Чехословакии. Мой папа умер, когда мне было 11 лет. Мама вышла замуж за американца, и он привез нас в Нью-Йорк в 1971 году. В Нью-Йорке я жил на Брайтоне 20 лет и там выучил русский язык. Я подружился с русскими, выучил русский язык и мне очень понравилась их блатная жизнь: тусоваться, курить травку, бухать. Я был в компании с блатными, которые все отсидели минимум по 10 лет в Союзе. Я бухал и наркоманил.

Я не хочу очень уж подробно останавливаться на моей прошлой жизни. Меня дома воспитывали всему хорошему: не обманывать, не воровать, не делать ничего плохого другим людям. Но когда я “присел” на бух и наркотики, то я делал все то, что нельзя было делать. Я ограбил мою маму три раза. Я этим не горжусь, я говорю, куда меня завела моя любовь к кайфу. Если я уж дошел до того, что ограбил свою собственную мать, то об остальных и говорить не приходится. Мне было все равно, кто передо мной, какого он был роста или важности – я тогда кидал всех подряд. Мне нужна была моя доза алкоголя или наркотиков, я знал, что у этих блатных всегда были деньги и знал, как их обмануть. Что будет потом, меня не волновало. Было пару раз, что мной потом играли в футбол и я попадал в больницу с поломанным носом, ребрами и пр.

Я впервые познакомился с лечебной программой в 1985 году в Нью-Йорке. Я там пробыл почти полгода: сначала мне провели детокс, потом мне говорили, чтобы я не шел обратно в свой район, не общался со своими дружками и т. д. Я тогда думал, что моя главная проблема – инъекции героина и кокаина, а покурить травку или бухнуть это нормально. В больнице нас держали в черном теле: заставляли мыть туалеты зубными щетками, брили наголо, вешали на шею тяжелые таблички с написанными нарушениями и т.д. Короче, когда я вышел оттуда, то снова пошел на Брайтон. Там я встретил знакомого, который продавал героин. Он мне дал 10 грамм героина в кредит, чтобы я пошел продавать и заработал денег. Конечно я сорвался и снова стал колоться и бухать.

Потом я решил идти по своей религии. Я – еврей и я пошел в одну школу, чтобы стать раввином. Я думал, что это меня спасет, и уехал в Нью-Джерси в эту школу. Я жил в комнате с четырьмя другими ребятами. Один был из Майами. Потом он уехал обратно, а мне оставил свою машину. Я стал на ней ездить в Нью-Йорк – там было всего минут 45 езды. Естественно, в Нью-Йорке мне нужны были только наркотики и выпивка. Один раввин поймал меня и рассказал мне об одной реабилитационной программе, которая была в Калифорнии. Так я попал в Калифорнию. В 1989 году я приехал сюда лечиться. Эта программа была продолжительностью в полтора года. Мне надо было возвращаться в Нью-Йорк, но мне не хотелось этого делать: мне понравилась погода – всегда солнце, всегда тепленько. Я подумал, зачем мне этот Нью-Йорк, этот мороз, холод, и остался здесь. Остался здесь и набрал 2,5 года трезвости. Решил поехать домой, чтобы мама дала мне торт на юбилей моей трезвости. Но когда я вышел из самолета в Нью-Йорке, то вместо того, чтобы поехать к маме домой, я поехал на Брайтон. Когда я уезжал из Нью-Йорка, ребята стояли на углу.

Так вот, они все продолжали стоять на том же углу спустя два года. Они обступили меня и засыпали вопросами: где ты был? Где пропал? Хорошо выглядишь, загорел. Короче, они меня опять уговорили и мы отметили мое возвращение. Домой к маме я попал только через три дня. Я вернулся обратно в Лос-Анджелес и продолжал здесь творить чудеса, пока меня не посадили на пару месяцев. В тюрьме я протрезвел и по выходу продолжал быть трезвым в течение 5 лет и 10 месяцев. Ходил я на эти собрания, слушал я вас всех, но некоторые из вас обманывали. Один важный рассказывал, что у него 10 лет и он говорил, что у него все хорошо. Но зашла девочка, которая была новая, и он стал ее обхаживать, чтобы с ней переспать. Я думал, куда я попал? Все обманывают, никто не говорит правду. Зачем мне это надо?

Я со своей злости решил вас покинуть, потому что я смотрел на негативные вещи и не хотел замечать, что среди нас большинство – хорошие ребята. Но я видел только плохих и снова стал пить и торчать. Я сорвался в 1997 году и мне было очень трудно снова попасть в эти комнаты. Я набирал 30, 60, 90 и больше дней, но потом встречал кого-то, кто бухает и думал, что мне 30, 60 или 90 дней беречь, если я потерял почти 6 лет? Мне было очень легко кинуть эти мои дни и пойти обратно бухать.

Но потом я набрал 8 месяцев и поехал в Нью-Йорк, потому что парень, с которым я вырос, праздновал свое 40-летие. Его жена позвонила мне и сказала, что было бы здорово, если бы я приехал и сделал сюрприз своему другу. Я стал звонить маме, чтобы сообщить ей о своем приезде, но не мог до нее дозвониться. Короче, я прилетел в Нью-Йорк и поехал к маме. Там я узнал, что у нее случился инфаркт и она в больнице. Я увидел мою маму, и сердце мое сжалось. У нее ведь кроме меня никого не осталось. Я ей сказал, что хочу вернуться и ухаживать за ней. Я уже говорил, что раньше я обманывал и даже обворовывал ее и она боялась, что все повториться. Она долго колебалась, но в конце концов сказала, что хотела бы, чтобы я переехал к ней. Я переехал, стал работать. Когда получил первую зарплату, то опять запил. Весь год, что я жил с мамой и ухаживал за ней, я пил. В позапрошлом ноябре ей сдела-ли операцию на сердце, а 19 декабря 2000 она умерла. Я стал сильно пить, но потом ко мне пришла ее подружка и стала мне говорить, что мама просила ее, в случае своей смерти, рассказать мне, где она хранила свои ценности и вклады. Она стала мне показывать документы и я офонарел, я думал, что попал в рай или торчу. О таких суммах я не мог и догадываться. Мама работала 30 лет и собирала всю эту копейку для меня. Я торчу как паук и думаю, что мне хватит на бухло до конца дней моих.

Но вдруг меня неожиданно пробило чувство, что я должен стать трезвым. Моя мама всю жизнь работала и собирала эти деньги и я буду последний подонок, если их пропью. Я позвонил ребятам в Калифорнию, и мой спонсор через два дня был в Нью-Йорке. Я вернулся в Калифорнию и попал в детокс. Третьего января прошлого года я вышел оттуда и два дня назад исполнился год, как я трезвый. Я помню, что когда я вышел из детокса, я очень хотел вернуться в АА, хотел снова видеть вас и чтобы вы мне помогли.

В течение этого года мне было очень нелегко. Пару раз я приходил к двум ребятам из Программы и просто физически плакал: так сильно мне хотелось пить. Мы разговаривали и я оставался трезвым. Я очень благодарен им, что они помогли мне. Я благодарен всем вам, что вы были здесь, когда я пришел. Что вы принимаете меня здесь, даже когда я злой, говорю не то и ругаюсь матом. Я обожаю ругаться матом, но сегодня я очень стараюсь этого не делать. Вот я проговорил 20 минут и не матюгнулся ни разу. Это чудо. Я очень рад этому своему трезвому году. Вы мне очень помогли.

Две недели назад я поехал в Нью-Йорк поставить памятник маме. Я очень боялся туда ехать, потому что там я всегда срывался. Я очень хорошо провел это время. Я поехал на Новый Год в Нью-Джерси на АА конвенцию. Мама дала мне последнюю возможность начать новую жизнь. Я знаю, что она смотрит за мной.

Она с Богом, опекает меня и сейчас.

Милан, Лос-Анджелес


У нас появился свой чат в Телеграм!
Вы можете вступить в чат и задать свои вопросы анонимно: @aakaz_chat


Подпишись на наш канал в Телеграм и получай новые статьи сразу после публикации: @aakaz_kz