Исповедь алкоголика (спикерское 2015)

646

Исповедь алкоголика (спикерское 2015)

   Меня зовут Владимир, я — зависимый: алкоголик и наркоман. Такая большая честь для меня спикерить здесь на группе. Я странные чувства, на самом деле, испытываю, потому что я выздоравливал уже на собраниях Анонимных наркоманов. Но у меня много друзей, в общем-то, в Анонимных алкоголиках выздоравливают, и та группа, на которой я начинал выздоравливать – там очень много алкоголиков… ходило туда. И такая у меня большая благодарность сообществу Анонимных алкоголиков за эту возможность использовать программу 12-ти шагов в своем выздоровлении. У нас в базовом тесте об этом написано: «…в благодарность Анонимным алкоголикам за то, что дали эту возможность…».

               Про себя немножечко, наверное, расскажу: с того, что начиналось, что привело меня в эти стены. Я в семье родился в такой…  в относительно нормальной советской семье. Папа – слесарь на заводе, мама – работала в конторе. Мой папа был алкоголиком, и он пил: пил на праздниках, пил нормально. Его отец тоже был алкоголиком. Ну, в смысле, когда я помню с детства (тогда папа еще не был таким деструктивным и разрушенным), но я помню вот эти проблемы с детства, которые были: дед не пришел с работы — ищем его — он где-то спит там. Дед там вешается на чердаке – побежали его снимать. Но это все — то по пьяному угару, то по похмелью. Вот такие вот истории —  они из детства зацепились — я помню. Потом был такой период сложный в жизни, в семье у нас: мои родители развелись. Мама ушла к другому человеку, и для отца это был такой переломный момент, и он просто ушел в употребление. Он пил безбожно, безостановочно. Для меня это тоже было большим стрессом, и я тоже, в общем-то… именно в это время я познакомился с алкоголем, позже – с наркотиками.

Первое употребление алкоголя было запланированным мероприятием. Я до этого никогда не пил. Мы с друзьями собрались пить, потому что был день рождения одного из друзей, и мы такие продуманные уже были на тот момент. Нам было по 14 — по 15, наверное, лет, и мы договорились пить утром: встретиться в 10 утра, пойти в лесопосадку. Взяли закуски, бутылку спирта «Роял» разбавили и вчетвером, я помню, мы сидели в лесопосадке, на каком-то бензобаке, таком ржавом, большом. Накрыли поляну и пили, т.е. я помню, как распробовал, вот это ощущение и вот это состояние опьянения – оно такое было разное. Мы начали много говорить, потом мы начали смеяться, возбуждение было, потом мы плакали и клялись друг другу в вечной дружбе, и что мы будем всегда вместе. А потом одному из наших друзей было плохо: он рыгал — мы унесли его домой. Я помню, как мы боялись, чтобы нас родители его не поймали. Мы его так поставили у дверей и убежали. Я очень боялся попасться… чего-то зажевывал…

               Я помню свои 16. Мне исполнилось 16 и мы пили. Пришли мои друзья и мы там  — братья и сестры — мы отмечали без родителей, т.к. 16 – это некое совершеннолетие и можно уже паспорт получить. Был там какой-то портвейн, или вино такое…  я его пил, в общем. И вот всех проводили гостей, пришла мама, и такая говорит: «Слушай, ты чё, пил?». Я такой типа: «Успокойся». Я лег на диван, лежал, и мне было плохо, потому что я перепил, а вот это окно – оно такое светлое на фоне всей комнаты темной, и оно начало со стороны в сторону качаться. Я побежал в ванную, я блевал этим арбузом вперемешку с вином – я это четко помню. Вот в этот  момент открылась дверь и мама смотрела на меня и говорила: «Мхм, взрослый, значит, стал». Я так поворачиваюсь — она как окно тоже немножечко качалась. Это была моя юность.

               В следующее день рождения мой дядя учил меня пить «Роял» чистым, в 17, в гараже. Он говорит: «Я тебя сейчас научу пить его чистым. Надо вот это делать так». Т.е. он сопровождал меня — алкоголь. Был период, когда я отказывался от алкоголя, выбирая другие вещества, изменяющие сознание. Но, в последний год (до прихода в программу), алкоголь был моим таким спасением. Потому что, когда я не мог ничего другого найти – я употреблял алкоголь и я напивался. Но я обратился за помощью по поводу других проблем, связанных с другими веществами, и, придя в больницу, разбираясь с собой, со своими проблемами, которые возникли у меня из-за употребления, я почему-то оставлял какую-то форточку, какое-то место алкоголя в своей жизни. Я говорил: «У меня проблемы: с этим веществом… с этим веществом. Я – наркоман, я не алкоголик». Я не могу себе представить мою жизнь… ну, все вокруг пьют… Я оставался трезвым уже полтора месяца, я лежал в больнице (это было закрытое учреждение), и я понимал, что мне нельзя употреблять какие-то другие вещества, но по поводу алкоголя я себе оставлял шанс такой. Я думал: «Ну как же? Новый год… шампанское там… как же? Рыбалка… пиво летом. Речка… Еще какие-то такие вещи. Всякие вкусные вина». Я вот это все разгонял и думал: «Да нормально,  вот это уж я  могу контролировать». Я говорил на  прошлой группе об этом – мне наставник дал задание. Он говорит: «Ты опиши, пожалуйста, свои 5 последних употреблений алкоголя. Что происходило там? Чем закончилось все? Какие были итоги?». Я сел, начал писать, то что вспоминалось начал писать. Это был 1-шаг по поводу алкоголя. Я выписал эти 5 ситуаций. В одной: я там зашел к соседке и вышел через 4 дня от нее. Никто не знал где я?.. никто не знал чё я там?.. куда я пропал?.. Я пил, пил, пил, пил… Я лежал на диване — я поднимал голову, говорил: «Севда, есть че?». Она говорит: «Там, у дивана». Там стакан стоял, бутылка. Я наливал, выпивал, садился, короче, такой сидел какое-то время, приходил в себя. Мы с ней о чем-то разговаривали, че то обсуждали. Даже может быть планировали. И опять, бух – падал, и вот так четверо суток прошло. Я не хотел вставать, я не хотел выходить в этот мир, возвращаться, потому что нужно было нести ответственность, потому что там надо было что-то делать. Я не хотел, короче, туда… И я уходил с помощью алкоголя от этого мира.

Я преступил какие-то свои принципы ценности —  во втором случае, которое я описал. Я был приглашен на день рождения к своему знакомому, неподалеку жившему от меня, и я пил, поздравлял его с днем рождения, мы танцевали, мы веселились, и постепенно напиваясь, я в своей голове думал о том, что будет завтра. Я понимал, что они все разъедутся, они все разойдутся по домам, а я, скорее всего, даже спать не буду этой ночью, и с утра мне будет очень плохо. Я даже не выбирал… такая ситуация – я увидел ключи на холодильнике от газели, которая стояла во дворе (это было в частном доме), и у меня даже «торговли» не было. Я взял эти ключи,  вышел на улицу, открыл газель, посмотрел, что можно взять, понял, что магнитофон. Я его выдернул, вынес за двор, положил в кусты. Вернулся обратно в этот дом и продолжал поздравлять, продолжал танцевать и веселиться со всеми, обниматься с этим хозяином газели, говорить: «Братан, все ништяк!». А с утра я пошел продавать этот магнитофон, чтобы привести себя в порядок – и это вот то, куда меня приводило употребление алкоголя. Это вот вторая история, которую я написал.

А потом я в страхе, короче, боялся. Потому что ко мне пришли и говорили: «Слушай, это только ты мог сделать». Люди вокруг уже… они понимали, что из всех 15-ти человек, которые способны на такое – я способен. Они уже видели мое падение, мое дно. А я честно смотрел им в глаза и говорил: «Сука, вы о…ли! Я не мог, б…ть! На кого вы короче думаете? Вы че там?». И я наезжал на них, я за своей агрессией прятал страх, прятал свой стыд и вину за вот этот поступок.

Короче, вот эти 5 истории, которые я написал – они закрыли мне возможность употреблять алкоголь – я знал – на самом деле у меня нет возможности контролировать употребление алкоголя, и все это — иллюзия в моей голове, и я точно не смогу пить. Проблема у меня не с веществом, проблема с моей головой больной, и поэтому мне надо с этой больной головой что-то делать. Шаги – они дали, открыли эту возможность разбираться с собой. Потому что, 1-шаг – закрыл возможность употреблять. Но у меня были периоды, когда я останавливался, но не выздоравливал. Я вспоминаю это с ужасом: вот это состояние – это состояние пустоты и боли. Я лежал неделями на диване, и жизнь была бессмысленна и очень тяжела. Я просыпался утром, перед тем, как мама уходила на работу, я слышал, как захлопывается дверь и защелкивается замок. Я вставал, открывал на балкон дверь, заносил пепельницу, лежал на диване, включал телевизор и курил, пускал дым вот в эти вот лучи солнца, которые в окно попадали, и ничего не делал. Мне ничего не хотелось, и я не был способен к каким-то действиям. Я мог поехать к бабушке, помочь ей, а я говорил: «У меня нет 20 тенге, и мне негде их взять. Я поэтому буду лежать». И я ложился и лежал. Я мог неделю пролежать вот так, и мама приходила и кричала на меня, а я ни в чем не видел смысла. У меня была пустота внутри. И я вообще ни к чему не был способен, и я понимал, что ничего не могу ей дать.

Происходило чудо – мне звонил человек и говорил: «Поехали употреблять». То есть, я с утра и до четырех часов дня говорил себе, что не могу выехать к бабушке на другой район города, потому что у меня нет денег — 20 тенге, потому что ей надо было помочь в огороде. И это оправдание абсолютно хорошо ложилось мне на душу, и я чувствовал себя, в общем-то, не виноватым, потому что происходит… со мной. И мне звонил в 4 часа человек, и я через 40 минут оказывался на другом конце города, и у меня там было чё-то с собой, чтобы мы могли там употреблять. То есть, это употребление изменяло меня: я был целеустремленный, я был энергичный, я был готовый на все и ко всему. А когда я оставался сухим, трезвым, не выздоравливая, потому что я не знал тогда не о программе, у меня вот такие попытки были останавливаться. Я был мертвым, просто мертвым человеком.

Программа… второй шаг… Я узнал о втором шаге в больнице. Второй в связке с третьим ко мне пришел, и я попал в такую ситуацию: я подставил там доктора перед группой – так случилось. Я не попал на группу терапевтическую, и мы встретились с доктором, которая вела эту группу. Она такая молодая, красивая, хорошая очень. Я говорю: «А че было на группе?», и она рассказала то, что там происходило. Я пришел к себе в палату, там ребята с моей группы были. Я говорю: «Че там, Лена, че ты, типа, там выносила запрос? Коля, че ты там, типа, травил байки?». Они говорят: «Ты откуда знаешь, ты же был на  «индивидуалке»?». Я говорю: «Да мне, вот Жаннат рассказала, мы на лестнице встретились». Они такие обозлились на нее: «Ах она тварь такая! Она же сама нам говорила про правила конфиденциальности на группе, и вынесла все это. Ах, тварь! Давайте завтра ей устроим!». А она такая студентка, не студентка, после института первый год… как к людям, к нам относится… Я думаю: «Ну, зачем ее трамбовать?». А я помню этих психологов, плачущих на наших группах, мы их доводили до этого, молодых девочек. Я думаю: «Блин, как?!». Я начал доказывать, что не надо. А была Лена, девочка такая, и она: «Я ее, тварь, завтра кончу! Я ей устрою! Они врут, они нас обманывают. Они говорят о конфиденциальности, а сами разглашают все, говорят о нас». Короче, у меня боль, я понимаю, что я человека подставил. Я понимаю, что завтра будет плохо. Я понимаю, что я виноват в этой ситуации, ну и она тоже виновата, ну и я тоже. И вот, я не могу с этим справиться: я пытаюсь там доказать, объяснить человеку – он меня не слышит. И что я ни делал – это было бесполезно. Я пришел в палату, взявшись за голову, сидел и говорил: «Блин, ну как же так?!». И человек, который дал мне книжку «12 шагов», он сидел напротив меня. Он 8 месяцев оставался трезвым, для меня это был колоссальный срок. Он выходил из учреждения по воскресеньям и возвращался, и ничего не приносил с собой, и не пил, оставался трезвым. Это был для меня пример. А у него была такая история, как у меня – прямо один в один. И он такой говорит: «А ты помолись», — я: «Блин, кому?!» — «Ну, Богу!»  — «Какому Богу?!» – «Ну какому-нибудь. Программа у нас говорит: «Бог – как ты его понимаешь». Ты сам, короче, определись. Что-то же есть такое, что-то же есть там. Ты когда шел на яму, и там «мусора» стояли, и ты говорил: «Господи, главное не хлопнули чтобы!». И проносило? Во что же такое верил?». Я: «Ну верил, да, помню, проносило. Не знаю, тому ли я Богу молился, но какая-то сила сильнее была, чем «мусора». Он такой говорит: «Ты попробуй просто. Ляж спать и под одеялом обратись к нему, скажи: «Помоги мне разрулить эту ситуацию. Как-нибудь, как можешь». И я такой, короче, в оценке, в неверии, думаю: «Ну, хрен с ним, ладно, попробую». Я ложусь, начинаю как-то вот обращаться к Нему, что-то говорить: «Господи, ну какая-то стремная ситуация. Эта Лена — какая-то конченная, вообще меня не слушает. Короче, помоги мне! Как-то давай разрулим эту ситуацию, потому что я не вывожу сам. Че-то я делаю — а только хуже, короче, ситуация происходит. Ты мне ее разрули!». Я что-то говорил с ним, говорил в своей голове, и уснул. Утром завтрак, мы встречаемся. Я забыл про ситуацию, как-то вот успокоилась у меня душа. И вот я встречаю Лену на завтраке — мы группами обедали — и у меня сердце колотится, я понимаю: через 40 минут мы спустимся вниз на группу, и вот это начнется. А она мне такая выдает: «Слушай, эта же Жаннат – она такая нормальная же. Я вот че-то подумала: такая нормальная же она, молодая такая. Вроде она там пытается нам че-то помогать». Я такой: «Как?!». Это вот был первый пример проявления Высшей силы в моей жизни, и как это сработало. И после этого я взял этот инструмент себе на вооружение. И молитва для меня, и перепоручение – это то, что действительно работает. Третий шаг в моей жизни сегодня работает. И я стараюсь не забывать про него. Я стараюсь начинать свое утро с молитвы Богу, как я Его понимаю. У меня нет какого-то определенного до сих пор, и мне нравится вот эта концепция любящего и заботливого Бога.

В первое время я ходил в церковь. В первые 2 года своей трезвости я ходил в церковь одну, и я начал жить с девочкой — она была замужем, не разведена официально. Мы начали встречаться, и, приходя в церковь, я испытывал очень сильное чувство вины перед Богом. Богом, который там — в церкви этой. Потому что, я по вот этим вот понятиям — прелюбодействовал. И потому что, я слышал о наказании, которое ждет меня, и я очень боялся этого. Я, знаете, из-за этого отдалился от этой Высшей силы: я перестал ходить в церковь, я перестал молиться, перестал следовать этим канонам и отошел от Бога. Я пытался найти Его там, но отошел. И вот эта концепция Бога в Анонимных алкоголиках, в Анонимных наркоманах – мне достаточна для того, чтобы моя Высшая сила была любящей и заботливой. Этого хватает мне. Еще то, что Она слышит меня, когда я к Ней обращаюсь.

Я с третьим шагом помню такие моменты: я просыпался утром и мне не хотелось ехать на работу, потому что я ее ненавидел. Я кутался в одеяло, лежал до последнего, не вылазил, потому что не хотел ехать. Я выбрал все, что мог на этой работе, и я хотел уже что-то изменить, но мне хватало сил оттолкнуться и  двигаться дальше, меняться и менять что-то вокруг. А вечером я не хотел возвращаться домой, потому что там была женщина, которую я не люблю, и там были отношения, которые меня разрушали. Короче, 50 километров у меня было от дома до работы, такая чистая трасса. Я ехал там 45 минут из дома до работы и с работы домой. И я вот ехал туда – молился нашей молитвой: «Боже, дай мне разум и душевный покой, принять то, что я не в силах изменить. Мужество изменить то, что я могу, и мудрость отличить одно от другого». И я ехал обратно с этой молитвой. Месяц или два месяца это продолжалось — вот эта невыносимая жизнь, и только на Бога я надеялся в этой ситуации, Ему доверял. И наступает такой день — меня вызывает шеф и говорит: «Слушай, я хочу с тобой поговорить». Мы сели, начали разговаривать. Я говорю: «Сережа, я буду уходить», он говорит: «А куда?». Я говорю: «Ну, я не знаю. Я вычерпнул все, что можно было здесь делать. Мне не интересно. Я как-то взял за принцип заниматься тем, что мне нравится, только тем, что я люблю. А это перестало мне нравиться, и, значит, мне надо что-то менять. Я не знаю — как Бог даст». И мы закончили наш разговор хорошо. 20 дней мне надо, чтобы передать все, обучить людей, которые пойдут за мной, чтобы все было хорошо. И мы договорились, мы пожали друг другу руки. Я возвращаюсь к своему рабочему столу — там в скайпе мигает огонек. Я открываю – а там вакансия в организации, разговаривая с людьми с которой, я просто заряжался такой энергией – это была одна из моих невероятных мечт – работать в этой организации. Я даже боялся думать о такой возможности, что я смогу в этой организации работать. Я в своих самых таких…. мечтах не мог себе это представить. И там вакансия на позицию мою – тренера. Я такой пишу: «А че, можно?» – «Шли резюме». Через 20 дней я выходил с вокзала в Алмате, а женщина эта — она осталась там. И я оказался в другом городе, в организации, в которой я даже не мечтал работать, но очень хотел – мне казалось это нереально. А через полгода приехала эта женщина и сказала: «Слушай, я не приеду пока к тебе. Еще год не приеду». Я говорю: «Слушай, приедешь – а на кухне уже другая». Ну, так и получилось. Он разрулил вот эту ситуацию мою. Я молился Ему и Он разрулил ее. Мне нужно было только время и обращаться к Нему за помощью, как-то формулировать то, что я хочу и то, чего я не хочу. Третий шаг работает. У меня, в общем-то, очень много примеров,  на самом деле, по нему.

К четвертому шагу… Я делал четвертый шаг на двух или трех месяцах: я выписывал какие-то дефекты характера. Это было в группе. Мне было страшно оттого, что я там увидел. Но это не была глубокая работа. И со спонсором начал такую большую письменную работу по четвертому шагу я на 8-ми годах трезвости. 8 лет я был чистым, и мы сделали первый, второй и третий шаг, то есть — это вторая была моя работа по 12-ти шагам. Пришли к четвертому, он мне говорит: «Слушай, пиши список обид, список людей, с которыми у тебя связаны чувства обиды». Я говорю: «Ты знаешь, брат, я — психолог. Я 8 лет трезвый. Я знаю, что такое обида – это чувство, которое разрушает, и я знаю, что единственным способом справиться с обидой является прощение. Поэтому у меня с этим делом все нормально. Давай следующий раздел». Он говорит: «Слышишь, ты! Возьми ручку и тетрадку, и просто начни писать список. Вспомни детство, вспомни школу, вспомни колледж, институт, работу, соседей, семью твою». Я говорю: «Ты! Это, короче, ну на хрена?! Даже если что-то происходит — я отпускаю. Я прощаю». И я сел и начал писать. Я офигел. Я думал, что у меня не самый большой список получился – у меня 68 человек получилось в этом списке. Я слыхал и про списки побольше. Я слыхал из опыта других. Но у меня 68 получилось и я охренел с этого списка. Я вспомнил ситуацию, когда я перевелся в другую школу после 8-го: родители развелись, мы там переехали. В 9-класс я пришел в другую школу, и там была система прописки, и там были 2 таких лидера, которые давили меня. Я помню: мы на трудах носили носилки, и там Алик один был. Я шел впереди с носилками,  а он брал и толкал — и пинок мне по ж…е — и я чувствовал унижение и стыд. Я прямо чувствовал боль, обиду. И у меня забрали шарф там махеровый, и сказали: «Короче это все — теперь не твой шарф». Я там пошел жаловаться отцу, он пришел, забрал шарф, а они мне говорили: «Ты — стукач, блин». И я чувствовал… Я не мог дать им в нос – они были сильнее меня. Я чувствовал обиду очень сильную. И я когда написал это имя – Алик, я написал это имя – Вадим…  Я 8 лет трезвый, мне 30 с лишним лет, но я их… Я чувствовал боль очень сильную, написав эти имена. Я понимал, что никуда ничего не делось, несмотря на то, что я — психолог, и несмотря на то, что я знаю. Если я с этими вещами не разобрался, не вытащил их и не выкинул – они будут во мне, будут у меня в сердце, и будут влиять на мою жизнь сегодня. Я понял, что вот он — четвертый шаг — его надо делать. Потому что оно все, вот оно  — внутри меня. Я писал четвертый шаг, и пятый делал своему спонсору, и у меня была благодарность ему за то, что он мне показывал. Потому что, я… Это первое мое испытание – благодарности моему спонсору. Потому что, первый, второй и третий шаг — я думал, что спонсор – это такой «бесплатное приложение» к литературе. Я приходил сдавать ему шаг – он говорил: «Молодец! Нормально!». Я думал: «Ну конечно, я же молодец. Зачем мне вообще спонсор? Я могу сам». И вот в четвертом шаге это — волшебный пинок. Я за него благодарен спонсору. И шестой и седьмой шаг он мне показал — вот эти дефекты, которые вылезли в пятом, и показал мне, что мне надо обращаться к Богу. Что я сам не справляюсь с дефектами. За некоторые я упорно цепляюсь. Один из дефектов, который был у меня выявленный – это неконфликтность моя, это желание избегать каких-то острых ситуации, улаживать, даже преступая какие-то свои принципы, и уходив оттуда на уровень ниже с какого-то разговора, с каких-то таких ситуации, обижаясь. Я начал работать по шестому шагу и по седьмому, и я, короче, останавливался, когда меня подрезал автобус – я выходил и орал этому: «Ты – м…к! Ты правильно езди, пожалуйста. Ты вот меня не подрезай, ты не имеешь права» — я отстаивал свои границы. Для кого-то это дефект: выходить так и ругаться с человеком, а для меня – работа над дефектом. Потому что, если раньше так происходило — я под руль прятался и проезжал. Я на собрании, на каком-то, сказал человеку: «Слышь, ты не прав». Он говорит: «Кто?! Я неправ? Я правильно поступил там, на работе» — доказывает. Я говорю: «Подожди». Я аргументировать стал, я доказывать стал. И мы ругались. И я понимал, что вот этот дефект характера –  голову засовывать в песок, уходить от таких ситуации, а потом в саможалости купаться — это не нужно мне, от этого надо избавляться. Это вот такой пример –  как вот седьмой шаг в моей жизни начал работать, шестой и седьмой шаг.

Восьмой – тяжелый для меня, на самом деле, шаг был: писать письма, просить прощение – я не могу возмещать дефект людям, которых я не простил. Если я держу на них обиду. Еще про то, что просить прощение, возмещая ущерб – подготовка к этому – это  большая была работа. Очень тяжело шла у меня. Я на протяжении очень долгого времени.. я сейчас в девятом. Я написал некоторые вещи, которые  по девятому мне надо сделать. У меня есть несколько людей, у которых мне надо просто попросить прощения. Я, прикиньте, год, короче, в этом. Я год с этим хожу. У меня есть список, у меня есть вот эти письма, а я, короче, не могу их прочитать. Я вот встречаюсь с женой каждый день, мне надо сесть и прочитать 4 предложения, но у меня  пока вот нет на это сил. Мне надо было встретиться с мамой и поговорить. Тоже ей 5 предложений прочитать, «Прости меня» — сказать, но я в процессе сейчас нахожусь. Мне сложно, мне не просто. Я понимаю в принципе, что мне надо делать, но пока я стою. Я понимаю, что это грустно. Разговаривая со спонсором, со своим, у меня был такой период вдохновения: я написал там все и говорю: «Все, короче, я готов. Давай, я сейчас тебе прочитаю и все – я готов идти, говорить и просить прощения». Я начал читать свои вот эти письма маме: «Мама, прости меня за то, что я творил, за то, что я тебя ненавидел, когда ты развелась с отцом». За то, что я там вот эти… вот эти… вещи делал, которые она не знала. Я вот все выписал и такой гордый был: «Вот это письмо! Вот это огонь! Вот это прям честность». А мне мой спонсор говорит: «Слышь, мама твоя услышит если это письмо – она умрет». Я говорю: «В смысле?», он говорит: «У нас шаг — «мы возмещали причиненный этим людям ущерб, когда это не повредит им, либо кому-либо другому», а ты сказав ей, что ты ненавидел ее — ты нанесешь ей ущерб? Признавшись ей в каких-то своих делах, вывалив на нее чернь и грязь – ты нанесешь ей ущерб?», я такой: «Нифига себе! Я так думал, что у нас программа про откровения?». Он говорит: «Ну откровения… но не наноси ущерб». И вот это вторая такая вещь – благодарность спонсору, и понимание, что одному мне идти по этой программе, к сожалению, не получится, потому что я могу натворить делов. И сейчас я в этом девятом шаге. Я не писал десятый, я не делал одиннадцатый шаг, я не писал двенадцатый. Но я делаю 12-шаг. Для меня 12-шаг – это такой важный… это мое выздоровление. Я прихожу в больницу, там сажусь на кровать и делюсь с наркоманом или с алкоголиком с тем, что у меня есть. Подходит воскресенье, на группе там алкоголик говорит: «Братан, я хочу к вам на группу».  Я говорю: «Слушай, вот тебе адреса — Анонимные алкоголики». А я знаю этих наркоманов — я туда хожу. Я понимаю, что вот этому алкоголику лучше на алкоголиков пойти, потому что с наркоманом, скорее всего, он  уйдет и не придет в сообщество. И это — 12-шаг для меня. Я ему пишу телефоны, я ему пишу адрес группы. Я говорю: «Братан, приходи».

Мы ходили с вестью в больницы полтора года с одним анонимным, и мы ходили и рассказывали о своем опыте, рассказывали о сообществе, о выздоровлении. Группа делегировала нас для этого, и мы приходили, а нам говорили: «Да че ты пи…шь?! Ты торчишь в тихушечьку, да?». Там вот какие-то такие вещи происходили. Иногда нас слушали просто вот так — открыв рот, и видно было, что эта история про них, которую ты расскажешь, а иногда вот такая была история. И я помню: мы как-то вот попались на такую штуку — на таких парочку… на таких людей в пижамах. Я как-то спокойно к этому отношусь, а вот мой приятель — он такой вышел и говорит: «Все, нах…р! Я тут хожу, вместо того, чтобы ходить на работу, вместо того, чтобы со своей женой… Я хожу сюда, вот к этим муд….м, пытаюсь че-то донести, а они мне еще че-то…». Я говорю: «Братан, а с тобой-то че?» Как у нас там вот в книжке написано: Билл ходил там, вытаскивал их… еще откуда-то… пришел и говорит: «Это не работает, ни один из них не остался трезвым. Я полгода таскал их, полгода, один даже повесился дома». И он говорит: «Не работает ни хрена эта программа, я их привожу — они уходят и обратно бухают — не работает». А ему там доктор его говорит: «Слышь, а ты сам-то был трезвый полгода?». Он говорит: «Нет». – «Так, значит, она работает, она для тебя работает».

Я несу весть, для того, чтобы сам оставаться трезвым. Это программа эгоистичная. Я это делаю для себя. Я прихожу в больницу, и я это делаю для себя. Я сейчас это делаю для себя. Я говорю о своем опыте, но для себя  — это  напоминает мне, откуда я пришел сюда, в эти стены. Вспомнишь свою семью, вспомнишь кухню, на которой я умирал и понимаешь – я правильным путем иду. Потому что, хождение сюда  — только улучшает мою жизнь. Хождение в больницу, в эту наркологию, к этим людям в пижамах. В воскресенье в половине десятого утра  — я на собрании. Я встаю утром в половине восьмого, чтобы попасть на собрание в воскресенье, чтобы поговорить с этими людьми в пижамах, каждый день на протяжении года, если я в Алматы – я в воскресенье с людьми в пижамах, чтобы не оказаться там в пижаме. Я это делаю. И вот эта программа для меня – это очень простые вещи: делать шаг, поддерживать контакт с Высшей силой, приходить на собрания, отдавать новичку – это очень просто. Читать литературу – там вообще все написано. Мне говорит новичок: «Нам бы семинар по традициям». Я говорю: «Слышь, а ты читал?» – «Нет» — «А книжка есть?» – «Есть». Я говорю: «Вот ты подходишь ко мне и говоришь — семинар по традициям, у тебя много опыта. Ты думаешь, откуда я возьму информацию для этого семинара? В книжке! В книжке, там все написано. Возьми книжку, почитай!». Я читаю литературу. У меня с собой здесь книжка. Ну как я ее читаю?.. Я ее привез, правда, не открывал ни разу, но она у меня с собой здесь. Я еще даже не утратил надежду, что, может быть, я ее открою, почитаю пару страниц. Когда ее нет – у меня нет возможности, а когда она с собой — по крайней мере, у меня остается возможность.

Вот эти вещи, которые я перечислил – они гораздо проще, чем употреблять. Потому что, если я начну употреблять – моя жизнь будет другой. Она будет гораздо сложнее. И, вроде, как бы, это напряжение: приходить на собрания, выкраивать время, читать литературу… эти подспонсорные звонят, говорят: «Братан, я поругался с женой», или там: «Я не понимаю, что такое капитуляция». – «Зайти в «Гугл» – забей, посмотри, что такое капитуляция». Потом он звонит и говорит: «Офигеееть! Я зашел в «Гугл»! Я понял! Спасибо тебе большое!». Я думаю: «Нифига, я, оказывается, могу помочь человеку». Это проще гораздо, чем бухать, чем лежать на этом диване и говорить: «Есть че?! Там осталось или нет?». Поэтому я здесь, поэтому благодарный я очень. Спасибо! Сегодня трезвый, благодарный. Люблю вас!   


У нас появился свой чат в Телеграм!
Вы можете вступить в чат и задать свои вопросы анонимно: @aakaz_chat


Подпишись на наш канал в Телеграм и получай новые статьи сразу после публикации: @aakaz_kz