Меня признали за своего

0
406

Меня признали за своего
Меня признали за своего

 
Меня зовут Михаил и я – алкоголик.

Я бы хотел сегодня поделиться не столько опытом применения Программы 12 Шагов в моей жизни, сколько опытом моей трезвости и опытом моей трезвой поездки в страну, в которой я родился и вырос. Я был сначала в Хельсинки – погостил два дня у родственников, которые живут в Финляндии. Потом на неделю поехал в Ленинград, чтобы встретить Новый Год с моими родными, которых я не видел почти 14 лет. Я ни разу не ездил туда с момента иммиграции. То, что я увидел там, я увидел, как трезвый человек. И поэтому мне кажется, что я как бы ощутил себя, понял, какие изменения произошли во мне самом за эти 10 лет трезвости, учебы и углубившегося понимания себя и других.

Я приехал в Финляндию и остановился там у родственников. Муж моей двоюродной сестры – пьяница. Пока я у них гостил, поступил звонок из Ленинграда, чтобы этот парень снабдил мою сестру в Ленинграде специальной закваской для домашнего вина. Мне было поручено доставить в Ленинград это злостное зелье. Отказаться я не мог, чтобы не обидеть родных – этого финна-пьяницу и мою сестру, которая вообще-то и не пьет. Я не знаю, зачем это ей надо? Короче, я контрабандно перевез через границу эту микробиологическую культуру, за что мне, наверное, должно последовать наказание. А с собой я прихватил безалкогольное шампанское, которое распил со своей мамой на Новый Год. Действительно, мне было очень приятно. Я рад, что никто и нигде не предлагал мне выпить. Все знали, что я не пью. На мне, как говорится, поставили крест.

Переезд из Хельсинки в Петербург занял, наверное, часов 10-12, потому что моя двоюродная сестра вызвонила попутчиков по специальному телефону. Это были русские финны, которые были в стадии репатриации в Финляндию. Меня пригласили ехать в их микроавтобусе, доверху загруженной тюками и шестью детьми. Я сидел на одиночном пассажирском сиденье справа от водителя и молился про себя, чтобы ничего не произошло по дороге. Потому что водитель время от времени залезал в свой пиджак, который висел у него за спиной, доставал какой-то подозрительный флакон и прикладывался к нему. Часа в 3-4 утра они остановились у вечно открытых винно-пивных баров и магазинов в приграничной полосе и он еще приложился с другим водителем. Я был доставлен из Хельсинки в Петербург водителем, который явно выполнял программу для водителей, задержанных в нетрезвом состоянии. По крайней мере, начальную часть, чтобы быть зачисленным в нее. Ничего, к счастью, не произошло. Скорость была небольшой, кругом снег, все спокойно, и было интересно въезжать постепенно в город, который я покинул мгно-венным актом-вылетом на самолете.

Первое, на что я обратил внимание в этом микроавтобусе, было мое отношение к этому водителю и к тому, что он потребляет алкоголь. Я почувствовал, как я вырос уже в трезвости за последние, может быть, 3-4 года. В течение первых лет трезвости я не курил, точно так же, как и не пил. Я всегда исходил из того, что я должен духовно превосходить других людей. Я оценивал, рассматривал и осуждал людей с точки зрения своего духовного превосходства над ними. И вот я заметил, что не испытывал этого осуждения к водителю, который пил при исполнении, который явно нарушал законы и подвергал нас опасности. Я его не осуждал, и засчитывал это себе в плюс.

Я приехал в город, который произвел на меня впечатление запущенности, впечатление, что старое распадается и новое прорастает. Не было впечатления убогости и нищеты. Было ощущение каких-то перемен. Я отметил, что изменилось в моем сознании. Я прежде всего видел хорошее в том, что меня окружало в Ленинграде. Не так, как раньше. Не цепляясь за плохое. Я видел все в более оптимистическом, просветленном свете. Я не видел пьяных в городе. Может, одного-двух остановили на входе в метро. Правда, поднимаясь по лестнице к моей маме, я увидел двух мужиков, что стояли на площадке. На подоконнике стояла бутылка, два стакана и они ее давили. Причем характерная картина – когда алкаши давят бутылку в ненадлежащем месте, у них всегда очень серьезный и деловой вид. Они выглядят так, как будто заняты чем-то очень важным. Я их не осуждал, я испугался. Они, видно, тоже. Мы отшарахнулись друг от друга. Потому что я забыл такое за 14 лет. Здесь в Америке этих мухоморов даже и представить трудно. Я не видел пьянства в моей семье. Пожалуй, за исключением друга моей сестры. Он всегда под “газком” и с ним все в порядке. Он, возможно, не алкоголик.

Перед Новым Годом меня пригласили спикером в программу, которая называется “Дом надежды на горе”. И смешно, что у моей сестры участок в нескольких сотнях метров от территории этой программы. Это очень красивый дом, расположенный между Вороньей Горой и горой Кирхгофф в районе станции Можайская по направлению Гатчина Балтийской ж.д. Я выступил на собрании АА. Так же был стол. Так же сидели люди. Я увидел и почувствовал, что люди были искренне заинтересованы в том, что же с ними происходит, станет ли им хорошо, что может быть я знаю из того, что им еще не известно. Был проявлен живой и неподдельный интерес. Особенно отдельными индивидуумами. Одна барышня слева задавала вопросы, как пулемет. Еле успевал отвечать.

После этого я приехал домой, и мы встретили Новый Год, Новое Столетие и Тысячелетие со своей семьей. После такого перерыва. Впоследствии я повидался со всеми своими родными, ныне здравствующими. Накануне отъезда была сделана специальная отвальная.

Я был в профессиональных детокс-программах, встречался с консультантами по алкоголизму. Встречался с психотерапевтами. Говорили на профессиональные темы. О чем-то договорились. В общем, вступили в контакт.

Меня также пригласили выступить в доме АА под названием “Наш Путь”. Это – на Васильевском острове, 13 линия дом 2, во дворе. Это как наше здание в ЛА – несколько собраний в одном месте. Набилась масса народа. Мне представилась возможность говорить 45 минут. Потом 30 минут официально было отведено вопросам и ответам. Затем полчаса – чай и еще 30 минут неофициально вопросы и ответы. Такой возможности пообщаться с людьми у меня еще, пожалуй, не было. Рассказал, что я понял, как Программа работала для меня, и как я применял каждый отдельный Шаг. Потом были вопросы. Также был неподдельный интерес, желание услышать, что свет наступит в их жизни после прохождения трудного периода. Мне было радостно ответить всем. Когда собрание закончилось, ребята меня проводили к станции метро “Василеостровская.” Мы шли по 7-й линии и поравнялись с домом 26. Я пригласил всех зайти во двор. На 2-м этаже в углу было окно. Я показал на него и сказал: ”Вот в ком-нате за этим окном я научился пить. Там я стал алкоголиком”. В общем, думаю, меня признали за своего. Ленинградца, трезвеющего алкоголика, человека, у которого есть неподдельный интерес к этой области и желание сделать что-то для себя и для других.

Я ощутил себя другим человеком и воспринимал реальность глазами трезвого человека. Когда мы с женой покидали Ленинград в апреле 87 года, мы делали это под наркозом алкогольной интоксикации. День накануне вылета был посвящен пьянству. Моя жена “выпадала в осадок” неоднократно. Я “не выпадал” лишь потому, что был тогда “Аланоновым” алкоголиком – мне надо было заботиться о жене и заметать следы ее пьянства. Покидали мы Ленинград в состоянии тяжелого похмелья. Когда прилетели в Вену, нас поместили в венском лесу в каком-то отеле пропавшего альпиниста. Когда мы только вбросили вещи в комнату, первым действием был поиск бутылок водки и коньяка, разрешенных к вывозу из Союза. Мы их быстро разыскали и оприходовали. После этого пришлось покупать на валюту местное “бухало” – громадные четверти “сушняка” и пьянствовать там еще в течение двух недель.

Теперь я был трезвым и родные-близкие заметили изменения во мне. Что я стал более уравновешенным. Когда я пил, я постоянно был в состоянии клинической депрессии. Равномерной, пограничной депрессии, которая требовала специального вмешательства. Тогда я был склонен показывать пальцем вокруг и все осуждать. В этот раз такого не было. Сожалею, что не смог быть достаточно долго с мамой, и не имел возможности общаться с ней столько, сколько хотелось бы. Но, во всяком случае, как мне кажется, все мои близкие почувствовали во мне поддержку, тепло, заботу другого Миши. Нового, трезвого, уравновешенного, спокойного.

Воспоминания об этой поездке, с одной стороны, поддерживают меня. С другой стороны, я чувствую зависть к тем людям, которые в своей родной, привычной среде делают что-то полезное для себя и для других. Это – консультанты по алкоголизму и наркомании в тех программах. Все они являются анонимными алкоголиками.

Когда я прилетел обратно в Лос-Анджелес, у меня было ощущение, что я вновь окунулся в обыденность и ощутил свое одиночество. Уверен, что эта поездка будет поддерживать меня еще долго. Безусловно, я буду туда возвращаться с какими-то профессиональными делами и заданиями. Я поддерживаю связь с этими людьми через переписку. В каком-то смысле, эта поездка выявила, кто я есть, восстановила порванные связи, придала больший смысл тому, что я делаю, и определила мои дальнейшие дела на длительный период времени. Я совершил эту поездку, когда понял, что наступило время и тянуть больше нельзя. Я сделал это, несмотря на все трудности. Я выполнил программу поездки на 100%.

Михаил


У нас появился свой чат в Телеграм!
Вы можете вступить в чат и задать свои вопросы анонимно: @aakaz_chat


Подпишись на наш канал в Телеграм и получай новые статьи сразу после публикации: @aakaz_kz