Можно жить

0
528

Можно жить

Можно жить

Мне 26 лет, я глубоко беременна вторым ребенком, которому не терпится выйти наружу на две недели раньше положенного срока. В предродовой палате жду, когда дойдет очередь оперировать меня – впереди трое более «срочных». Кругом – крики, стоны, маты. Такое ощущение, что попала в ад. Воняет хлоркой и еще какой-то больничной гадостью. Голые клеенки на кроватях с железными спинками. А ночью начались схватки, и решено было оперировать. Я согласилась на эпидуральную анестезию – укол в спину, – после которого отнимается нижняя часть тела, а сознание остается ясным. Страшно, но, говорят, ребенку так легче, ведь на него лекарство не действует. И опять же – можно сразу после рождения полюбоваться на родное чадушко. Врачи на меня настроены негативно (может, мне так показалось от страха), поэтому жутко вдвойне. И вот началось. На каталке привозят в операционную, персонал облачен, как космонавты космического корабля – ни одной части тела не видно, даже уха. Сплошной скафандр.

 
Укол. Отнимаются ноги. Кажется, будто парализовало. В результате страха, замешанного на мнительности, в голову лезут мысли о том, что сейчас я умру, зачем я на это пошла, и что не настолько я люблю детей, чтобы терпеть такие муки. Анестезиолог просит, чтоб я разговаривала с ним. Видимо, под влиянием стрессовой ситуации, мне стала вспоминаться вся моя жизнь, с самого детства.

Ясно увидела девочку с бантиками на голове и ямочками на щеках – себя в первом классе. Я была выскочкой, всегда вперед всех тянула руку на уроках. Учителя меня любили, хотя подозреваю, что иногда я их раздражала. Одноклассники, по крайней мере, уважали. Вспомнилась музыкальная школа, в которой я училась по классу фортепиано. Закончила я ее с красным дипломом, но почему-то глубоко засел в памяти случай, как бритвочкой исправляла тройку на пятерку в дневнике и панически боялась, что учительница или мама заметят. Наверное, это была единственная тройка за все годы учебы в музшколе. В нашей семье царили довольно строгие правила, по крайней мере, такими я их тогда воспринимала. Я боялась показаться плохой в глазах родителей.

До 14 лет я была примерной – отличницей, активисткой, пионеркой. Потом что-то случилось, мне захотелось выделиться «по-плохому», наверное, надоело быть первой в хорошем. Я не смогла вспомнить момент, с которого все это началось, но отчет-ливо всплыл в памяти вечер, тихая темнота, и я, белой краской исписывающая стены домов и заборов надписями типа «Цой жив». Вспомнила свое первое употребление алкоголя. Мы сидели компанией на скамеечке в детском саду, на несколько человек была бутылка водки. Я налила себе полную алюминиевую кружку и залпом выпила. Домой шла по лужам (кто-то вел меня), а возле дома меня встречала мама, был жуткий скандал. Но мне было все равно. Я где-то летала или плавала, в каком-то вязком тумане. Стыдно стало только утром.

Состояние опьянения мне понравилось, я стала искать возможности испытать его снова. Встречалась с ребятами намного старше и чувствовала себя взрослой и самостоятельной. С мамой все время спорила, делала все назло, обижала ее. Только сейчас я понимаю, от чего она хотела уберечь меня тогда и не смогла. Потом я стала курить анашу со своим парнем (которого уже давно нет в живых – умер от передозировки), а потом поступила учиться в другой город и дала волю всем своим желаниям. А желание было, по большому счету, одно – быть свободной. Я вырвалась «на свободу» – от школ, соседей и родителей – и она меня засосала. Вместо того чтобы стать свободной, я попала в плен алкоголя и наркотиков. Это была ловушка. Я употребляла все подряд, продавала вещи, обманывала, воровала. Много раз «пе-реламывалась», но сразу начинала снова. Употребление не помешало мне выйти замуж в 19 лет и почти сразу же развестись. Какое-то время я еще училась в университете, работала, общалась с творческими людьми. А потом как-то сразу все рухнуло. Узнали родители, ушел любимый человек, отвернулись друзья. Мне казалось, жизнь остановилась, все кончено.

Яркое воспоминание – родители повезли меня в реабилитационный центр, у мамы по дороге случился нервный срыв, я никогда не слышала, чтобы она так кричала. А когда приехали, ей стало так плохо, что она не смогла самостоятельно выйти из машины. Тогда я решила, что никогда больше не начну… Через месяц я уже снова была в запое. Много раз лечилась, пыталась бегать по утрам, не выходить из дома, пить только пиво, пить только по праздникам, читать все книги подряд, чтобы отвлечься… ничего не помогало. Умерли от алкоголя и наркотиков многие мои знакомые. Я употребляла, несмотря ни на что. Случа-лись слуховые и зрительные галлюцинации, казалось, что по рукам и ногам под кожей ползают черви, я реально это видела. И реально чувствовала, что я на самом краю, что последними усилиями цепляюсь за жизнь, а смерть – страшная, необратимая – дышит в спину. Но и это не остановило.

Осознать проблему во всем масштабе и признать, что я неизлечимо больна наркоманией мне удалось только спустя еще четыре года употребления, когда у меня уже пропадало зрение и начались слуховые галлюцинации. К тому времени у меня уже был сын, которого я родила в перерыве между срывами. Мама сказала, что лишит меня материнства, и этой фразой спасла мою жизнь и сохранила мать моим детям. Только после этого я признала свое бессилие перед наркотиками и алкоголем и попросила о помощи. Родители устроили меня в 12-Шаговый реабилитационный центр (за что буду век им благодарна!), где я родилась во второй раз. Где я увидела, что снег – белый, земля – черная (была поздняя осень), а люди – разные. Где мне объяснили, что с моей болезнью можно жить, и жить можно счастливо. И я поверила. Я поверила людям из группы Анонимных Алкоголиков (ее посещали пациенты центра), которые делились своим опытом трезвой жизни. И я полюбила их за их открытость и честность, за их искренность и веселость, да просто за то, что они есть. И я почувствовала, что несмотря на все ужасное, что случилось в моей жизни, я могу жить, я могу быть прощена моими родителями и ДЕТЬМИ, я могу просыпаться утром с радостным чувством, что мне не надо бежать за выпивкой, и так сладко было от этой мысли! Эта утренняя сладость осталась во мне до сих пор… Все это промелькнуло в моей голове за несколько минут, пока я разговаривала с анестезиологом. А говорили мы о … наркомании и алкоголизме. Кое-что я рассказывала о себе, делилась с ним знаниями об этой страшной болезни – химической зависимости, даже читала стихи. Конечно, ему было важнее, что я говорю, а не что я говорю. Но это не важно. Важно, что я высказалась, и у меня не осталось обиды на этих людей, которые сначала с подозрением отнеслись ко мне, зная о моих пристрастиях. Осталась только благодарность за то, что я жива и у меня растет дочь.

Операция длилась около часа – целая вечность. Показали орущую скрипучим голоском дочь – крохотный синий комочек. Перевезли меня в палату, где через несколько часов стала просы-паться боль.

Во время операции я попросила врачей не давать мне никаких лекарств, изменяющих сознание, и весь послеоперационный период пережила без обезболивающих (откуда я могу знать, как поведет себя моя зависимость? Вдруг ей потом захочется еще?), чем вызвала большое уважение со стороны персонала роддома.

После рождения дочери я побывала в алкогольном срыве, который побудил меня с еще большим усердием искать единомышленников в выздоровлении. Я попыталась в очередной раз организовать группы Анонимных Алкоголиков и Анонимных Наркоманов в своем городе, и мне это удалось. Благодаря Богу и собратьям по несчастью сегодня я легко и весело шагаю по трезвой жизни, постоянно чувствуя рядом понимающее плечо. И я постараюсь помочь каждому, кто попросит меня о помощи, потому что я помню, откуда я пришла и знаю, куда иду.

Трезвая благодаря Богу и вам.


У нас появился свой чат в Телеграм!
Вы можете вступить в чат и задать свои вопросы анонимно: @aakaz_chat


Подпишись на наш канал в Телеграм и получай новые статьи сразу после публикации: @aakaz_kz